Что такое психотерапия?

Поскольку боль – не нарушенье правил:
страданье есть способность тел,
и человек есть испытатель боли.
Но то ли свой ему неведом, то ли её
предел.

И. Бродский «Разговор с небожителем».

 

Задавшись целью разобраться в том, что такое психотерапия, темы душевной боли не избежать. Человеку, откровенно говоря, вообще не избежать боли и любая боль для него — душевная, даже та, которую можно локализовать в теле. Более того, человек во многом формируется своим отношением к боли, и психотерапия (по крайней мере экзистенциальная) есть один из способов построения такого отношения.

Отношение — это то, что разделяет. Осознать своё отношение к страданиям, значит обрести некоторую дистанцию, степень свободы от них, достаточную для того, что боль боль перестала быть непереносимой, перестала сковывать, уничтожать, подавлять. Возможно, этой свободы хватит, чтобы начать исследовать свою жизнь, свой уникальный способ её проживания и принять ту часть страданий, которая не растворится в процессе исследования, как нечто естественное. Такое же естественное, каким в жизни является радость, вдохновение и любовь.

Поскольку боль есть точка входа в психотерапию, имеет смысл обозначить различие между болью и страданием. Этимологически оба слова восходят к индоевропейским корням, причём корень bhal использовался в значении ранить, повреждать (т.е. фиксирует признаки ухудшения, ущерба), а корень (s)ter / (s)tre указывает на состояния, связанные со смертью: коченеть, становиться жёстким, твёрдым. Удивительно, но эта разница сохранилась и в современной нам культуре, где болезнь означает отклонение от нормы жизнедеятельности, а страдания (страсти) означают неизбежное, то без чего немыслимо человеческое существование: уязвлённость жизни смертью, невозможность избежать этой раны и невозможность смириться с ней.

Отношение — это то, что соединяет, и психотерапия — это прежде всего отношения. В том числе отношения терапевта и клиента, и то, как рассматривается жизненная трудность клиента — как болезнь или как страдание — определяет характер этих отношений и особенности терапевтического процесса.

Болезнь предполагает, что на момент обращения за помощью клиент находится ниже нормы, и его состояние нормализуется посредством стандартизированных процедур.

То, что для медицинских моделей психотерапии является обычной практикой, не является таковой для экзистенциальной терапии. Трудности клиента здесь рассматриваются как то, что прежде всего подлежит пониманию, а не устранению. Трудности — это часть проживаемой клиентом жизни и в этом качестве обладают ценностью, пусть даже эта ценность не всегда очевидна по причине связанных с ними страданий. Боль, в тех случаях когда она преступает порог, отупляет и препятствует пониманию. Одна из задач терапевта — помочь клиенту справиться с ней доступными средствами, в качестве которых вполне могут выступать практики буддистской и даосской йоги, техники, разработанные в рамках когнитивно-бихевиоральных направлений психотерапии, предписанное врачами медикаментозное лечение. Это не отменяет исследовательской стратегии экзистенциальной терапии, но, зачастую, меняет изначальный смысл интегрированных в неё практик, методов и средств.

Иногда случается так, что, снизив уровень боли до приемлемого, клиенты прекращают терапию, оставив нереализованным смысл своих страданий. Смысл, который может быть раскрыт во взаимодействие с терапевтом, может указать направление и дать силы для осуществления желаемых изменений. В таком случае велика вероятность развития зависимости клиента от обезболивающих, в качестве которых может выступать всё, что угодно: от развлечений и наслаждений до трудовых подвигов. Безусловно, такой способ жизни так же достоин уважения и осмысления.

Экзистенциальная психотерапия в Минске

Не будет преувеличением сказать, что в процессе терапии клиент и терапевт создают особенный, непосредственно связанный с ситуацией их взаимодействия способ исследования жизненного мира клиента. С каждым новым клиентом этот способ создаётся заново. Отсюда требование к философской подготовке терапевта, к способности пребывать в неопределённости, схватывать идеи и артикулировать смыслы, организующие человеческую жизнь.

Философия, как высшая форма познания открывает (или, точнее сказать, создаёт?) возможности, которые реализуются в различных областях человеческой деятельности. Психотерапия – это открытие и реализация возможностей клиента, и в этом смысле она является продолжением характерной для европейского мышления линии «заботы о душе», отчётливо заметной уже в диалогах Платона.  

Но вернёмся к страданиям. Они уникальны. Их не свести к норме (которая, кстати, меняется от эпохи к эпохе и от одного общества к другому). Уникальными их делают смыслы. Двух одинаковых депрессий не существует, как не существует и двух одинаковых жизней. Психотерапия — это осмысление.

Психотерапия — это прояснение. Прояснение уникальности клиента. Прояснение вопросов, которые ставит перед ним жизнь и помощь в поиске уникальных ответов на эти вопросы. Страдания являются здесь чем-то вроде путеводной нити, естественного фокуса, стрелки компаса, указывающей правильное направление движения. Боль не обманет.

Психотерапия – это диалог. Диалог, сфокусированный на жизненном мире клиента. Каждый из нас как бы растворён в своей жизни и через это слеп к ней. Иногда для того, чтобы прозреть нужна дистанция. Дистанция, которой обладает другой.

Психотерапия — это доверие. Доверие, которое необходимо для того, чтобы приять от другого знание о себе. Глаз видит всё, что происходит вокруг, но не может разглядеть самого себя. Для этого ему необходимо зеркало.

Психотерапия — это смелость. Смелость разглядеть то, что в зеркале и не отвернуться. Испытать собственный предел и положить предел своим страданиям. Принять, не уклоняясь, последствия совершённых поступков. Смелость жить своей собственной жизнью.